Впрочем, легкости хватило ненадолго. Крутой, словно искусственно насыпанный склон и высокая, никогда не кошенная трава останавливали не хуже болота. Пройдя лишь несколько метров, мужчины, не сговариваясь опустились на землю, отставили туески, на дне которых перекатывались шарики морошки, и освободились от рюкзаков, полных все той же твердой ягоды. Георгий принялся с кряхтением стаскивать сапоги, Артем, знающий, сколько еще предстоит идти по мокрому, благоразумно не стал разуваться.

Дети же повели себя совершенно по-разному. Андрюха, впервые попавший в подобную передрягу, и не нашедший никакой прелести в хождении по болоту, даже не вышел на материк, красный и потный уселся на валежине, зло отмахиваясь от наседавших слепней. Даша, ради которой, собственно, был сделан этот почти двухкилометровый крюк, сначала вертелась вокруг Андрея, уговаривая его скорее бежать на вершину, где земляника, и откуда все-все видно, но Андрей и от нее отмахивался, словно от кусачей мухи. Поняв, что от Андрюшки толку не добьешься, Даша ускакала на вершину одна. Вскоре сверху донесся крик:

— Папа, гляди, где я!

Артем отыскал фигуру дочки среди ветвей и крикнул:

— Молодец!

— Смотри, куда забралась? — удивился Георгий, — как бы не убилась…

— Не убьется, — успокоил Артем. — У нее тут все деревья освоены. Тарзанит вовсю, совсем одичала.

Мимо с независимым видом прошел Андрей. Земляника и неохватные сосны с толстыми, удобными для лазания сучьями соблазнили и его.

— Пошли и мы, — позвал Артем. — С вершины вид потрясающий.

— Чего смотреть-то? Болото, — сказал Георгий, но тоже поднялся.

Остров, к которому они так долго шли, представлял собой крутой холм, метров на двадцать взлетавший над окрестными мхами. Он плотно зарос строевым лесом и от этого казался еще выше. Было совершенно невозможно понять, как на ровном месте могла образоваться эта чудовищная по величине и к тому же совершенно правильной формы куча песка.